В тот день я впервые испытала возбуждение, и впервые намокла между ножек. Я не отходила от стены минут пять, слушая звонкие шлепки от соударения двух тел. Потом мне захотелось попробовать подсмотреть за сексом мамы и ее любовника, из-за чего я вышла из своей комнаты и подошла к двери, ведущей в комнату родителей. Дверь оказалась незакрытой, что вдохнуло в меня надежду на то, что я смогу увидеть больше.
Дрожащими от волнения руками я чуть сильнее приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Мне понадобилось не более пары сантиметров, чтобы увидеть все, что происходило на кровати родителей.
Мама стояла на четвереньках, повернувшись к мужчине пятой точкой. Мужчина, держа мою маму обеими руками за бедра, в быстром темпе совершал размашистые движения своим тазом, вгоняя свой орган так глубоко, как только было возможно. При этом, и мама и мужчина были покрыты потом и не переставая стонали. По всей видимости, наслаждение, которое они получали от того, что делали, было очень сильным.
«Это и есть секс, — проговорила я про себя, вспоминая слова своей сестры, которая однажды объяснила мне, чем занимается мама, когда мы слышим из ее комнаты стоны. — Вот, как это делается. Я только не понимаю, как от этого можно получать удовольствие. Он действует так и грубо, и эта штука... как она может умещаться внутри мамы?»
Я заворожена смотрела на то, как мужчина драл мою маму, словно она была какой-то шлюхой. Его действия были грубыми и резкими, но, по стонам мамы было очевидно, что ей это все очень нравилось, и она хотела, чтобы он действовал именно так.
— Ох! Еще! Еще глубже! — кричала она, хватая руками простыню перед собой. — Я скоро кончу! Ааах! Не останавливайся! Трахай меня! Трахай меня сильнее! Ааах!
— Ууух! Ты хочешь сильнее, сучка?!
— Дааа! Ааах! Глубже! Аааах! Аааах!
После этого короткого диалога мужчина задвигался еще быстрее, и его движения стали еще более резкими и грубыми. Мне казалось, что он разорвет что-то внутри моей мамы, но она лишь стонала, все громче и громче, пока, наконец, не рухнула на простыню всем телом и не забилась в конвульсиях.
— Аааааааах! Аааах! Аах! Ааааах! — стонала она, дрожа всем телом.
Мужчина шлепнул ее по заднице ладонью, после чего поднялся с кровати.
— Я хочу трахнуть тебя у стены, Ирина. Хочу, чтобы ты встала и раздвинула свои булочки для меня.
Мама ничего не ответила. Она все еще продолжала лежать и дрожать на кровати, издавая стоны, полные наслаждения.
«Нужно валить отсюда, — подумала я, побоявшись, что мама может заметить меня, когда начнет вставать с кровати. — Лучше вернусь в комнату и... буду слушать оттуда».
— Дааа! Ааах! Глубже! Аааах! Аааах!
После этого короткого диалога мужчина задвигался еще быстрее, и его движения стали еще более резкими и грубыми. Мне казалось, что он разорвет что-то внутри моей мамы, но она лишь стонала, все громче и громче, пока, наконец, не рухнула на простыню всем телом и не забилась в конвульсиях.
— Аааааааах! Аааах! Аах! Ааааах! — стонала она, дрожа всем телом.
Мужчина шлепнул ее по заднице ладонью, после чего поднялся с кровати.
— Я хочу трахнуть тебя у стены, Ирина. Хочу, чтобы ты встала и раздвинула свои булочки для меня.
Мама ничего не ответила. Она все еще продолжала лежать и дрожать на кровати, издавая стоны, полные наслаждения.
«Нужно валить отсюда, — подумала я, побоявшись, что мама может заметить меня, когда начнет вставать с кровати. — Лучше вернусь в комнату и... буду слушать оттуда».
Ну что, друзья, было у вас в жизни что-то похожее? Может, вы тоже в детстве или юности становились невольными свидетелями чего-то, что перевернуло ваше представление о "взрослом"? Поделитесь, если не стесняетесь)
Люна Рейн, ну я жил в студии с отцом и многими многими мачехами
( не одновременно конечно) многое повидал и многому возможно научился
Вы не вошли в систему